Черное море переживает очередную, качественно новую фазу транспортного кризиса. Если в 2022–2025 годах одним из главных вопросов отрасли было восстановление украинского морского экспорта, то к осени 2026-го на первый план вышла безопасность торгового судоходства во всем бассейне. Российские удары по украинским портам и торговым судам резко ограничили работу морского коридора; украинские удары по российской экспортной инфраструктуре и связанному с ней судоходству одновременно сократили возможности вывоза российских грузов. Инциденты у берегов Румынии и Болгарии показали, что географическими пределами непосредственного театра военных действий риск больше не ограничивается.
При этом нельзя говорить об остановке всей черноморской портовой системы. На западном побережье перераспределяются грузопотоки и растет цена перевозок, на восточном продолжается развитие транскаспийского транспортного направления. За общей картиной сокращения судоходства скрываются разные национальные и коммерческие тенденции.
По данным Lloyd’s List Intelligence, в октябре 2026 года в Черном море работали 1370 грузовых судов дедвейтом свыше 1000 т против 2091 в марте. В годовом сопоставлении активность сократилась на 37%. Речь идет о количестве активных судов, а не о тоннах перевалки: падение этих двух показателей не обязано совпадать. Но изменение состава и численности работающего флота говорит о том, что кризис затронул уже не только инфраструктуру, но и предложение транспортных услуг.
Украина: от восстановления морского коридора к кризису экспортной логистики
В 2025 году работа украинских портов еще давала основания говорить об устойчивости морской логистики. Согласно итоговым данным Администрации морских портов Украины (АМПУ), они обработали 82,2 млн т грузов, в том числе 44,2 млн т аграрной продукции. Контейнерооборот достиг 215,7 тыс. TEU. Это была система, действовавшая под угрозой постоянных ударов, но сохранявшая способность обслуживать крупные экспортные партии.
Летом 2026 года ситуация изменилась. Интенсификация российских атак на суда, причалы и подходы к портам привела к фактическому резкому ограничению судоходства в акватории Большой Одессы. По сообщению Кабинета министров Украины о совещании по морскому коридору, после 22 июля объемы обработки грузов в портах Большой Одессы упали более чем в 15 раз. На момент этого сообщения за весь период полномасштабной войны были повреждены или частично разрушены 1173 объекта портовой инфраструктуры и 274 гражданских судна.
Одесса, Черноморск и Пивденный имеют разные специализации, но экономически их объединяет возможность работать с крупнотоннажным флотом. Именно это преимущество утрачивается при отказе судовладельцев направлять суда в район боевых действий. Даже пригодный к работе причал не обеспечивает грузооборота, если нет судна, страховки, экипажа или возможности безопасного подхода к нему. Для предприятий, ориентированных на экспорт руды, металла, зерна и масла, проблема тем самым выходит далеко за пределы портовой территории.
Степень изменения логистической модели хорошо иллюстрируют данные Еврокомиссии. В сентябре 2026 года через морское направление Украины прошло около 10% экспорта зерна, масличных культур и продуктов их переработки, тогда как около 90% вывезли по маршрутам «коридоров солидарности» ЕС — железной дороге, автотранспортом и через Дунай. Для неаграрного экспорта доля черноморского направления составляла около 5%. Эти данные относятся к структуре экспорта, а не к общему грузообороту портов.
Измаил, Рени и Усть-Дунайск вновь приобретают значение резервной морской логистики. Однако Дунай не является полноценной заменой глубоководным портам. Ограничения по осадке, размеру судовых партий, наличию барж и буксиров, пропускной способности железнодорожных подходов и погодным условиям требуют дополнительных перевалок. Удары по дунайской инфраструктуре и приграничным объектам повышают риск и на этом направлении. По данным отраслевой компании UkrAgroConsult, в октябре экспорт аграрных товаров, включая масла и шроты, составил 2,44 млн т; альтернативные маршруты помогают поддерживать поставки, но не восстанавливают прежнюю экспортную мощность.
Ситуация принципиально отличается и в портах оккупированных территорий. Севастополь, Керчь, Феодосия, Мариуполь и Бердянск рассматриваются здесь в международно признанных границах Украины; их эксплуатация российскими оккупационными властями не означает возвращения в украинскую коммерческую портовую систему. Достоверные сопоставимые данные об их гражданском грузообороте ограничены. Для судовладельцев добавляются правовые, санкционные и репутационные риски, а для будущего восстановления — вопросы разминирования, обследования гидротехнических сооружений и возвращения нормального торгового режима.
Главный вызов Украины на зиму 2026/27 года — сохранить экспортную выручку и работающие логистические цепочки, одновременно не допуская превращения временного обхода морских портов в постоянную потерю внешних рынков. Железная дорога может спасти часть экспортных контрактов, но увеличение дальности перевозки и количества операций снижает цену, которую в конечном итоге получает украинский производитель.
Россия: экспортная инфраструктура теряет прежнюю надежность
Российский сектор Черного моря традиционно специализируется на экспорте нефти и нефтепродуктов, зерна, угля, металлов и удобрений. Новороссийск — одновременно нефтяной, зерновой и контейнерный узел; Тамань обслуживает крупные сырьевые потоки, Туапсе связан с нефтепереработкой и наливными грузами. Азовские порты и Керченский пролив образуют отдельную подсистему, связанную с донскими и волжскими грузопотоками.
Динамика 2026 года показывает, насколько мало среднегодовые показатели могут сказать о состоянии портового рынка в условиях войны. По данным российской Ассоциации морских торговых портов, в первом полугодии грузооборот Азово-Черноморского бассейна достиг 132 млн т, увеличившись на 6,3% к аналогичному периоду 2025 года. Это совокупность портов в статистическом охвате российской ассоциации, а не независимый учет по международно признанным границам. Последующие месяцы оказались значительно хуже именно для экспортных потоков.
По отраслевым данным, приведенным Reuters 15 ноября, морской зерновой экспорт России в октябре упал до 2,8 млн т — на 55,8% в годовом выражении. Через черноморские терминалы отправили лишь 339 тыс. т, на 94% меньше, чем годом ранее. Балтийские и арктические терминалы, напротив, увеличили зерновые отгрузки до 1,72 млн т. Перепрофилирование части терминалов под зерно помогает поддерживать экспорт, но не восполняет утраченные объемы южного направления. Важно, что эти цифры относятся именно к зерну, а не ко всем грузам российских портов.
Сходные проблемы возникли в нефтяном сегменте. По оценке польского Центра восточных исследований (OSW), в августе экспорт российской сырой нефти через черноморские порты сократился примерно до 310 тыс. баррелей в сутки. К концу октября Reuters сообщал со ссылкой на трейдеров о задержках погрузки в Новороссийске почти на три недели. На нефтяные потоки одновременно влияют внутренний спрос, состояние нефтепереработки, экспортные ограничения и санкционный режим, поэтому весь спад нельзя механически приписывать одному военному фактору.
Отдельного внимания заслуживает Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), чья морская инфраструктура в районе Новороссийска обеспечивает вывоз примерно четырех пятых казахстанского нефтяного экспорта, по оценке OSW. Казахстанская нефть в этом случае не должна смешиваться в аналитике с российской: риски одного географического узла воздействуют на экономику третьей страны, которая не является стороной войны.
Российская экспортная стратегия теперь вынужденно опирается на резервные бассейны. Но переориентация зерна на северо-запад, нефтяных грузов на альтернативные терминалы, а части контейнеров на сухопутные и дальневосточные маршруты означает дополнительные железнодорожные плечи, потребность в новых мощностях и изменение структуры издержек. Российский портовый сектор сталкивается не только с повреждением объектов, но и с потерей предсказуемости экспортных операций.
Румыния: Констанца снова нужна Украине, но уже не изолирована от войны
Порт Констанца обладает уникальным сочетанием глубоководных морских терминалов, выхода к Дунаю и железнодорожных связей с Центральной Европой. После начала полномасштабной войны он стал одним из важнейших перевалочных центров украинского экспорта. Когда украинские глубоководные порты восстановили работу в 2023–2025 годах, значительная часть транзита вернулась на прямые морские маршруты. Нынешний кризис вновь повышает значение румынского направления.
По данным, опубликованным румынским агентством AGERPRES 13 ноября, за январь–сентябрь 2026 года Констанца обработала 51,55 млн т грузов — примерно столько же, сколько годом ранее. Экспорт зерна увеличился на 7%, до 15,8 млн т. Объем украинского зерна составил 1,03 млн т против 321 тыс. т в январе–сентябре 2025-го. Эти сведения опубликованы в отраслевом материале, а не в самостоятельной статистической таблице администрации порта; их следует рассматривать с учетом этого ограничения.
Рост украинского транзита не означает автоматического возвращения к нагрузкам 2023 года. Для вывоза крупного объема зерна необходима согласованная работа украинской и молдавской железных дорог, дунайского флота, накопительных терминалов и морских причалов. Каждая дополнительная транспортная операция создает затраты, а концентрация грузов в одном узле — очереди и риск срыва судового расписания.
Критической стала ситуация в районе Сулинского канала. В ночь на 15 ноября, по сообщению Reuters со ссылкой на румынские власти, три торговых судна подверглись ударам беспилотников вблизи канала; два из них находились в территориальных водах Румынии. О пострадавших власти не сообщили. При этом принадлежность беспилотников в данном сообщении не установлена. Важно различать опасность на морских подходах и физическое состояние терминалов Констанцы: это не одно и то же.
В результате Румыния получает дополнительный спрос на перевалочные услуги и одновременно несет растущие расходы на безопасность, контроль движения и аварийно-спасательную готовность. Членство в ЕС и НАТО остается существенным институциональным преимуществом, но перестало быть для коммерческого флота достаточным аргументом в пользу отсутствия военного риска.
Болгария: действующие порты в зоне расширяющегося риска
Варна и Бургас обслуживают национальный импорт и экспорт, зерновые, энергетические, промышленные и контейнерные грузы. В отличие от Констанцы, болгарские порты не стали сопоставимым по масштабу перевалочным узлом украинского зерна. Их коммерческая перспектива связана с национальной экономикой, короткими морскими линиями и подключением к транспортным коридорам Юго-Восточной Европы.
В 2025 году, по данным Национального статистического института Болгарии, в морских портах страны было обработано 27,49 млн т грузов. 20 октября 2026 года министр транспорта Георги Пеев заявил агентству BTA, что на тот момент сокращения судозаходов в Варну и Бургас не зафиксировано. Это заявление о конкретном периоде, а не подтверждение сохранения грузооборота до конца года.
К ноябрю серьезность угрозы на болгарском направлении стала очевидной. 16 ноября у мыса Калиакра в исключительной экономической зоне Болгарии потерпело крушение грузовое судно, следовавшее из Румынии в Египет. Все 12 членов экипажа были спасены. Причину происшествия власти пока не установили; относить его к военным атакам преждевременно. Но на фоне подтвержденных октябрьских ударов по другим торговым судам этот эпизод подчеркивает значение спасательных возможностей региона.
В июле болгарское Министерство транспорта обсуждало с портовым бизнесом недостаточное развитие железнодорожных и автомобильных подходов, обновление регулирования и модели управления портами. Военные риски не отменяют этих структурных проблем. Напротив, конкуренция за транзит с Констанцей и турецкими портами требует надежных сухопутных связей, а не только свободного места у причала. Для Болгарии перспективным направлением остаются и паромные линии с Грузией, однако их устойчивость зависит от безопасного судоходства на всем маршруте.
Турция: диверсификация портовой системы и стратегическое значение проливов
Турция занимает особое положение. Через Босфор и Дарданеллы проходит морская торговля Черноморского бассейна с мировым океаном; в то же время собственная портовая система Турции распределена между Черным, Мраморным, Эгейским и Средиземным морями. Это позволяет ей в большей степени, чем Украине или Румынии, перераспределять логистические потоки в пределах национальной сети.
По бюллетеню турецкого Главного управления морского транспорта от 10 ноября, за январь–октябрь все порты страны обработали 457,39 млн т грузов (+0,2% к 2025 году). В октябре перевалка составила 45,23 млн т (−3,6%). В районе Самсуна, непосредственно на Черном море, за октябрь обработано около 1,05 млн т. Общенациональные цифры нельзя выдавать за результаты черноморских портов; они демонстрируют устойчивость более широкой турецкой портовой системы.
Самсун, Карадениз-Эрегли, Зонгулдак, Трабзон и Ризе имеют значение для каботажа, региональной торговли, промышленного импорта и связей с Кавказом. Для турецких импортеров зерна, металлов и энергетических грузов сокращение предложения из северной части Черного моря означает необходимость искать новые источники закупок. Для судоходных компаний, работающих на коротких линиях, оно меняет структуру спроса и повышает эксплуатационные риски.
Одновременно Турция продолжает вкладывать средства в восточное побережье Черного моря. В августе 2026 года сообщалось о завершении строительства основного волнолома нового логистического порта Ийидере в провинции Ризе и о достижении 82% строительной готовности проекта. Это именно показатель хода строительства на указанную дату, а не фактическая эксплуатационная мощность. Порт может усилить турецкое направление торговли с Кавказом и далее с Центральной Азией.
Не менее важна роль Турции в обеспечении безопасности судоходства. Совместная противоминная группа Турции, Румынии и Болгарии действует на основе соглашения 2024 года; в июле 2026 года три страны расширили ее задачи, включив защиту критической подводной инфраструктуры. Снижение минной опасности остается необходимым, но недостаточным условием нормализации коммерческих рейсов при продолжающихся ударах беспилотников и ракет.
Грузия: развитие восточного фланга и Среднего коридора
Грузинское побережье в 2026 году демонстрирует привлекательную для инвесторов, хотя и не лишенную рисков, альтернативную динамику. Поти и Батуми обеспечивают внешнюю торговлю Грузии, а также обслуживают транзит Армении, Азербайджана и стран Центральной Азии. Рост здесь связан с переориентацией торговли и развитием Транскаспийского международного транспортного маршрута, известного как Средний коридор. Однако из одной только портовой статистики невозможно выделить долю грузов, перенаправленных вследствие войны.
По сведениям оператора APM Terminals Poti, за январь–сентябрь 2026 года Поти обработал 525 211 TEU (+9% год к году). Перевалка генеральных грузов достигла 324,7 тыс. т (+61,7%). За тот же период паромные грузы составили 162,8 тыс. т. Оператор планирует повысить пропускную способность контейнерного терминала за счет приобретения нового мобильного портового крана.
Батуми также наращивает загрузку. Согласно сообщению оператора от 10 ноября, в январе–октябре порт обработал 6,9 млн т (+13%), из которых 467 тыс. т пришлось на паромные грузы (+58%). В числе факторов роста компания называет дополнительное сообщение с Констанцей и увеличение количества паромов на линии Варна — Батуми. Это важный признак укрепления связей между восточным и западным побережьями моря, даже когда общий рынок судоходства сокращается.
Долгосрочная ставка Грузии — строительство глубоководного порта Анаклия. В августе 2026 года Министерство экономики Грузии сообщило о начале дноуглубительных работ с участием Jan De Nul. Проектная глубина составляет около 17,5 м. Однако до ввода терминалов, создания подходов и привлечения регулярных судоходных сервисов проект нельзя включать в фактическую действующую пропускную способность страны.
Преимущество Грузии заключается в возможности обслуживать транзит, не привязанный к российским морским портам. Ограничение — сложность самого маршрута: железнодорожные и морские плечи, несколько пересечений границ и перегрузок, необходимость согласовывать расписания на Каспии и Черном море. В сентябрьском исследовании Всемирный банк оценил потенциальное увеличение объемов торговли по Среднему коридору более чем втрое к 2040 году при инфраструктурных инвестициях. Это условный долгосрочный сценарий, а не прогноз работы грузинских портов в следующем году.
Кроме того, восточное побережье не является отдельным, безопасным морем: рейс из Поти или Батуми в Констанцу и Варну проходит через общий бассейн, а платежи за страховые риски и изменение расписаний влияют на грузинский транзит не меньше, чем пропускная способность причалов.
Что показывают последние доступные показатели
| Страна | Показатель | Период | Объем / доля | Изменение к предыдущему году |
|---|---|---|---|---|
| Украина | Доля морского направления в экспорте зерна, масличных и продуктов их переработки | Сентябрь 2026 | около 10% | — |
| Россия | Зерновой экспорт через черноморские терминалы | Октябрь 2026 | 339 тыс. т | −94% |
| Румыния | Обработка всех грузов в Констанце | Январь–сентябрь 2026 | 51,55 млн т | около 0% |
| Болгария | Грузооборот морских портов (годовые данные) | 2025 | 27,49 млн т | — |
| Турция | Перевалка в районе Самсуна | Октябрь 2026 | 1,05 млн т | — |
| Грузия | Контейнерооборот Поти | Январь–сентябрь 2026 | 525 211 TEU | +9% |
| Грузия | Грузооборот Батуми (данные оператора) | Январь–октябрь 2026 | 6,9 млн т | +13% |
Источники: Еврокомиссия, Reuters, AGERPRES, НСИ Болгарии, Главное управление морского транспорта Турции, APM Terminals, Batumi Sea Port (ссылки в соответствующих разделах). Периоды, статистический охват и единицы измерения различаются: таблица иллюстрирует характер изменений, но не предназначена для ранжирования стран или суммирования грузооборота. Прочерк означает отсутствие сопоставимого показателя в использованном источнике.
Новый фактор конкуренции: стоимость риска
Один из важнейших итогов 2026 года — изменение самого понятия портовой конкурентоспособности. В мирное время выбор маршрута определяется главным образом стоимостью, скоростью перевалки, глубиной у причалов и доступностью сухопутных подходов. Сейчас первичным условием становится готовность судовладельца и экипажа совершить рейс при приемлемых условиях страхования. И только потом имеют значение тариф и производительность терминала.
С 9 ноября компания CMA CGM ввела надбавку за военный риск в размере 35 долларов за TEU для грузов из стран Черноморского региона и в эти страны (для ряда направлений предусмотрено вступление в силу 1 декабря). В отдельном уведомлении оператор прямо перечисляет Констанцу, Поти, Варну и Бургас. Надбавка одной линии не является среднерыночной страховой ставкой, но свидетельствует о распространении дополнительных издержек за пределы российских и украинских портов.
10 ноября председатель Еврокомиссии объявила о намерении выделить 50 млн евро для ускорения создания румыно-болгарского центра морской безопасности, сообщил Reuters. Это важное институциональное решение, однако само обещание инвестиций не означает, что риски для флота уже устранены. За восстановлением физической безопасности должно последовать восстановление доверия страховщиков и судовладельцев.
В октябре сокращение активности балкерного и контейнерного флота наблюдалось одновременно с сохранением загрузки некоторых отдельных терминалов. Это не противоречие: крупные хабы могут получать груз, перехваченный у других портов, тогда как общий рынок теряет суда и регулярность. Для экспедитора на первый план выходит не номинальная цена морского плеча, а полная стоимость доставки с учетом повторной перевалки, хранения, простоя, изменения маршрута и страхового покрытия.
Перспективы на 2027 год: три возможные траектории
Сохранение нынешнего уровня военной угрозы. При отсутствии устойчивых гарантий безопасности прямые крупнотоннажные перевозки из украинских портов останутся ограниченными. Российские экспортеры продолжат использовать северо-западные и другие альтернативные бассейны. Констанца, дунайские порты и железнодорожные терминалы будут востребованы, но дефицит мощности и стоимость маршрутов ограничат общий экспортный результат. Для Поти и Батуми спрос может сохраняться благодаря региональному транзиту, хотя рост не гарантирован.
Дальнейшая эскалация. Если удары по торговым судам и инфраструктуре у западного побережья продолжатся, давление распространится на регулярные контейнерные и паромные линии, что ухудшит положение даже портов, не подвергающихся прямым ударам. Возможен более выраженный перенос грузов на сухопутные маршруты и морские терминалы за пределами Черного моря. Для продовольственных и энергетических рынков важным последствием станет не только дефицит предложения, но и неопределенность сроков поставки.
Снижение военной угрозы и восстановление коммерческого судоходства. При наличии реально работающих гарантий безопасности украинские глубоководные порты могут вновь привлечь значительные объемы, а часть транзитных грузов вернется с обходных маршрутов на прямые морские рейсы. Однако темп восстановления будет зависеть от обследования и ремонта инфраструктуры, разминирования, наличия флота, страхования, кадров и условий финансирования. Для российского направления дополнительно сохранится зависимость от санкционных и иных торговых ограничений. Вложения Румынии, Болгарии, Турции и Грузии в транзитную инфраструктуру при этом не потеряют значения: их ценность будет определяться способностью обслуживать самостоятельный спрос, а не только военное перераспределение грузов.
Черное море остается единым рынком
Военные события по-разному отражаются на шести причерноморских странах. Украина испытывает кризис доступа к морским экспортным маршрутам; Россия — резкое сокращение отдельных экспортных потоков через южные терминалы; Румыния балансирует между транзитными возможностями и риском на морских подходах; Болгария защищает регулярность действующих перевозок; Турция использует преимущества диверсифицированной инфраструктуры; Грузия развивает восточно-западный транзит.
Но деление бассейна на выигравшие и проигравшие порты было бы слишком упрощенным. Рост перевалки вследствие ухода груза от конкурента может оказаться временным; дополнительные расходы на страхование и безопасность способны поглотить часть коммерческих преимуществ. А развитие альтернативных коридоров не устраняет потребности в безопасном Черном море, поскольку сами эти коридоры во многом зависят от морского сообщения.
Главный показатель, за которым отрасли стоит следить в ближайшие месяцы, — не только объем переваленных тонн, но и возвращение регулярного, экономически оправданного судоходства. Без него даже технически исправные порты и новые терминалы не смогут в полной мере реализовать свою пропускную способность.
Методика: обзор подготовлен по открытым источникам по состоянию на 16 ноября 2026 года. Использованы официальные данные, сообщения портовых операторов, международных информационных агентств и отраслевых аналитических изданий. По ряду стран и портов сопоставимые итоги 2026 года еще отсутствуют; оценочные и прогнозные положения отделены от опубликованной статистики. Материал не является оперативной навигационной рекомендацией.