Полномасштабная война России против Украины изменила транспортную географию Евразии, повысив значение Турции одновременно как импортёра сырья, промышленного экспортёра, морского перевалочного центра и альтернативного сухопутного маршрута между Европой и Азией. Однако статистика не подтверждает представление о безусловном транзитном буме. За 2021–2025 годы грузооборот турецких портов вырос на 5,1%, контейнерооборот — на 11,2%, тогда как морская транзитная перевалка в тоннах сократилась на 11,3%. Главные изменения происходят не столько в общем объёме перевозок, сколько в их географии, товарной структуре и экономике транспортных цепочек.

К ноябрю 2026 года первоначальная фаза чрезвычайного перераспределения грузов уступила место более сложному процессу: закреплению новых маршрутов, ужесточению санкционного контроля, восстановлению части украинской морской логистики и инвестициям в альтернативные транспортные связи. Для оценки дальнейших перспектив необходимо отделить краткосрочную конъюнктуру от устойчивого спроса на транспортные услуги.

1. Довоенная база и четыре этапа перестройки грузопотоков

Турция обладала развитой транспортной системой задолго до февраля 2022 года. Таможенный союз с ЕС, промышленная специализация западных районов страны, морские связи со Средиземноморьем, российский энергетический импорт, железная дорога Баку — Тбилиси — Карс (БТК), введённая в эксплуатацию в 2017 году, и туннель Marmaray формировали её международную логистическую роль независимо от войны. В 2019–2021 годах грузооборот портов уже увеличился с 484,2 до 526,3 млн тонн. Поэтому весь последующий рост нельзя считать эффектом военных событий.

В 2022 году блокирование украинских портов, уход ряда международных операторов с российского рынка, санкции и изменение цен на энергоносители вызвали первоначальный шок. В Турции выросли наливные и транзитные грузопотоки, появились новые потребности в региональных контейнерных и автомобильных перевозках. В то же время общенациональный контейнерооборот снизился. В 2023 году началась коррекция: часть чрезвычайного транзита исчезла, а землетрясение 6 февраля серьёзно нарушило работу Искендеруна. В операционных сообщениях Maersk того периода документированы перенаправление грузов и остановка операций в пострадавшем порту.

В 2024–2025 годах контейнерный рынок восстановился, Средний коридор стал заметнее, а украинский морской коридор вернул часть грузов в порты Большой Одессы. В 2026 году проявилась новая комбинация: стагнация портового тоннажа, умеренный рост контейнерооборота, сохраняющиеся военные риски и переход к долгосрочным инфраструктурным инвестициям. Таким образом, речь идёт не об одном непрерывном цикле роста, а о последовательных фазах адаптации.

Распределение внешнеторговых грузов по видам транспорта подтверждает устойчивость исходной модели. По данным Турецкой палаты судоходства за июнь 2026 года, в 2021 году на море приходилось 87,5% физического объёма внешней торговли, на автотранспорт — 10,7%, на железную дорогу — 0,7%. В 2025 году соответствующие доли составили 87,2%, 11,4% и 0,5%. Следовательно, за четыре года не произошло масштабного перераспределения внешнеторговых грузов между видами транспорта. Изменение маршрутов внутри каждого вида было гораздо заметнее. Этот ряд относится к статистике внешней торговли по способу транспортировки, а не ко всей внутренней транспортной работе страны.

2. Динамика морских грузопотоков: рост импорта вместо транзитного бума

Грузооборот портов Турции по направлениям, млн тонн
ГодЭкспортИмпортКаботажТранзитВсегоИзменение за год, %
2021153,76232,6361,9078,01526,31—
2022150,17243,9267,5081,02542,61+3,1
2023135,51256,2162,6366,74521,08−4,0
2024142,28257,1463,2669,06531,74+2,0
2025142,77271,6669,6869,16553,27+4,0
2025 к 2021, %−7,1+16,8+12,6−11,3+5,1—

Источник: TÜRKLİM, Sector Statistics; расчёты BlackSeaTrans. Незначительные расхождения с оперативными данными министерства обусловлены версиями статистики и округлением.

За четыре года прирост общего грузооборота составил около 27 млн тонн, при этом импортная перевалка увеличилась на 39 млн тонн. Иными словами, импорт вырос сильнее, чем весь портовый рынок: экспортные и транзитные потоки частично компенсировали этот прирост в противоположном направлении. Доля импорта в перевалке поднялась с 44,2 до 49,1%, а транзита снизилась с 14,8 до 12,5%.

Этот результат меняет интерпретацию турецкого логистического развития. Страна действительно укрепила свою роль в цепочках поставок, но существенная часть дополнительного тоннажа обслуживает её собственную экономику. Для судоходства и терминалов важен не только факт поступления груза, но и то, возникает ли вслед за ним встречный экспортный поток, обеспечивающий экономически эффективный оборот судов и оборудования.

Отношение импортной перевалки к экспортной увеличилось с 1,51 в 2021 году до 1,90 в 2025-м. Это не коэффициент порожнего пробега: балкеры, танкеры и контейнеровозы работают в разных сегментах. Тем не менее такая динамика показывает усиление несимметричности грузовой базы и необходимость сопоставлять баланс по каждому направлению и типу оборудования отдельно.

Изменение товарной структуры портового грузооборота, млн тонн
Тип груза202120222023202420252025 к 2021, %
Сухие навалочные170,63165,30153,71152,20160,94−5,7
Генеральные61,4664,5754,8662,1065,85+7,1
Наливные150,53171,20167,79162,21169,71+12,7
Контейнеризированные131,86130,24133,47143,36144,34+9,5
Грузы Ro-Ro11,8211,3011,2511,8712,43+5,1

Источник: TÜRKLİM; расчёты BlackSeaTrans. Тоннаж контейнеризированных грузов не следует смешивать с количеством TEU.

Резкое увеличение наливных грузов в 2022 году совпало с перестройкой европейского рынка энергоресурсов. К 2025 году эта категория оставалась примерно на 19 млн тонн выше довоенной базы. Напротив, сухие навалочные грузы не восстановились до уровня 2021 года. В результате турецкий рынок становится более неоднородным: нефтяные терминалы, контейнерные комплексы и предприятия, работающие с промышленным сырьём, зависят от разных экономических циклов.

3. Контейнеризация: первоначальный транзитный всплеск и последующая нормализация

Контейнерооборот по направлениям, млн TEU
ГодИмпортЭкспортКаботажТранзитВсегоДоля транзита, %
20214,6774,7440,8322,33812,59118,6
20224,3874,3370,3423,15012,21525,8
20234,8314,9110,7602,26712,76817,8
20244,9884,8750,9032,76313,53020,4
20255,1375,1930,9492,71813,99719,4

Источник: TÜRKLİM; доли рассчитаны BlackSeaTrans. Учитываются портовые операции, включая порожние контейнеры.

В 2022 году транзитная контейнерная перевалка увеличилась почти на 35% при снижении общего контейнерооборота на 3%. Это наиболее отчётливое статистическое свидетельство перестройки линейных сервисов в первый год войны. Однако уже в 2023 году транзит уменьшился на 28% относительно пикового уровня. В 2025 году он оставался на 16,2% выше 2021-го, но на 13,7% ниже 2022-го.

Следовательно, часть первоначального импульса закрепилась, но основную роль в последующем росте сыграли импортные и экспортные контейнеры: их совокупный оборот увеличился с 9,42 до 10,33 млн TEU. Это более стабильная грузовая база, чем перевалка, зависящая от решений отдельных морских линий о размещении своих хабов.

Особое значение имеет различие между транзитом в тоннах и TEU. За рассматриваемый период первый сократился, второй вырос. Это согласуется с гипотезой о повышении роли контейнерной перевалки относительно других транзитных грузов, но без данных о весе и номенклатуре конкретных транзитных контейнеров нельзя количественно оценить степень такой структурной трансформации.

4. Географический центр роста находится не на черноморском побережье

Региональное распределение грузооборота морских портов Турции
Регион2021, млн т2025, млн тИзменение, %2021, млн TEU2025, млн TEUИзменение, %
Мраморное море207,55228,82+10,27,6718,990+17,2
Средиземное море181,89176,05−3,22,9022,944+1,4
Эгейское море93,26104,55+12,11,9061,936+1,6
Чёрное море43,6043,85+0,60,1130,127+13,0

Источник: TÜRKLİM; расчёты BlackSeaTrans по неокруглённым значениям.

Порты Мраморного моря обеспечили около 79% чистого прироста национального грузооборота и 94% чистого прироста контейнерооборота между 2021 и 2025 годами. Их доля в обработке контейнеров выросла с 60,9 до 64,2%. При этом черноморское побережье в 2025 году обеспечивало менее 1% национального контейнерооборота, хотя его региональная роль в перевозках сырья, генеральных и накатных грузов остаётся существенной.

В 2025 году крупнейшими контейнерными районами страны, по данным Министерства транспорта и инфраструктуры, стали Амбарлы (3,43 млн TEU), Коджаэли (2,51 млн TEU) и Текирдаг (2,14 млн TEU). Вместе они обработали около 58% всех контейнеров страны. Речь идёт о статистике портовых районов, а не отдельных терминалов.

Концентрация экономически объяснима: Мраморное море находится рядом с главными промышленными и потребительскими рынками Турции, сухопутными выходами в ЕС и магистральными морскими сервисами. Именно здесь пересекаются национальная контейнерная грузовая база и международный транзит. Черноморские порты — Самсун, Карасу, Зонгулдак, Трабзон — имеют преимущество на отдельных региональных линиях, но не располагают сопоставимым совокупным промышленным тылом.

Южные порты следует рассматривать отдельно. Снижение тоннажа в Средиземноморском регионе связано в том числе с нарушениями 2023 года и последующей динамикой сырьевых потоков. Мерсин, Искендерун и Джейхан формируют выход к Ближнему Востоку, Суэцкому каналу и глубоководным сервисам. Их конкурентное преимущество заключается не в замещении Мраморного моря, а в возможности обслуживать иной хинтерланд и переключать грузопотоки в случае нарушений других маршрутов.

5. Российское направление: от чрезвычайной конъюнктуры к повышенному риску

В 2022–2023 годах торговые отношения с Россией стали одним из главных факторов изменения турецкой логистики. Согласно исследованию Insight Turkey, стоимость турецкого импорта из России выросла с 29 млрд долларов в 2021 году до 58,8 млрд в 2022-м. Однако удвоение стоимости не означает удвоения физического объёма: в тот период резко менялись мировые цены на нефть и газ.

Более показательны физические данные из раскрытия информации Турецкой Республики, представленного в SEC в 2026 году. Импорт российской сырой нефти увеличился с 5,4 млн тонн в 2021 году до 12 млн в 2022-м, достиг 16,9 млн в 2024-м и составил 15,2 млн в 2025-м. Импорт российского природного газа, напротив, снизился с 26,3 до 21,1 млрд кубометров за 2021–2025 годы. Эти две динамики нельзя объединять в показатель морского импорта: существенная часть газа поступает по трубопроводам.

В 2025 году, по данным Министерства транспорта Турции, из России морем поступило 101,6 млн тонн грузов — около 37,4% всей импортной морской перевалки Турции. По тоннажу это значительно больше, чем поставки из любого другого государства. Такая концентрация обеспечивает внушительную грузовую базу, но одновременно создаёт зависимость от доступности российских портов, танкерного флота, страхования и международных расчётов.

В противоположном направлении первоначальный рост турецкого экспорта был связан как с замещением исчезнувших поставщиков, так и с посреднической торговлей. Исследование ЕБРР на уровне товарных кодов установило существенное ускорение экспорта Турции в Россию и страны Евразийского экономического союза после вторжения. Однако не вся дополнительная торговля представляет собой реэкспорт, а реэкспорт сам по себе не равнозначен нарушению санкций. Для установления нарушения необходим анализ конкретного товара, участников сделки и применимого законодательства.

К 2025 году российско-турецкий товарооборот сократился до 49,1 млрд долларов с 52,4 млрд в 2024-м; экспорт Турции в Россию составил 6,7 млрд долларов, импорт — 42,4 млрд. Таким образом, сформировавшаяся после 2022 года торговая конфигурация сохраняется, но её коммерческая динамика уже не соответствует ожиданиям периода первоначального роста. В докладе Европейской комиссии о Турции за 2026 год зафиксировано продолжение работы по предотвращению обхода ограничительных мер ЕС.

Для логистики это означает повышение стоимости проверки контрагентов, происхождения груза, конечного пользователя, платёжных и страховых условий. Номинально короткий маршрут может оказаться дороже альтернативного, если вероятность задержания груза или отказа банка высока. Поэтому дальнейший рост российского направления не следует автоматически экстраполировать из показателей 2022–2023 годов.

6. Украинское направление: от морской блокады к восстановлению прямого сообщения

Турция сыграла ключевую роль в организации Черноморской зерновой инициативы, действовавшей с июля 2022 года по 17 июля 2023-го. По данным ООН, в её рамках из трёх украинских портов было отправлено 32,8 млн тонн продовольствия. Но эти объёмы не являются грузооборотом турецких портов: Стамбул служил также местом координации и инспекции судов, а конечными пунктами доставки были многие страны.

После прекращения инициативы и организации Украиной собственного морского коридора роль Турции изменилась. Потребность в посреднической координации прежнего типа снизилась, однако сохранилось значение проливов, турецких покупателей украинского сырья и региональной сети морских перевозок. В 2025 году украинские порты обработали 82,2 млн тонн, включая 44,2 млн тонн сельскохозяйственных грузов; контейнерооборот вырос со 129,9 тыс. TEU в 2024 году до 215,7 тыс. TEU в 2025-м, сообщает АМПУ.

Товарооборот Украины и Турции, млрд долларов
ГодТоварооборотДинамика, %
20217,42—
20227,60+2,4
20237,13−6,2
20246,20−13,0
20256,60+6,5

Источник: раскрытие экономических данных Турецкой Республики, сентябрь 2026 года; динамика по опубликованным округлённым суммам. Показатели стоимостные, а не физические.

В 2025 году экспорт Турции в Украину составлял около 3,97 млрд долларов, импорт — 2,63 млрд. Это свидетельствует не о прекращении украинско-турецких связей, а о существенном изменении их структуры. Турецкое оборудование, нефтепродукты, стройматериалы и потребительские товары формируют иную логистическую задачу, чем украинское зерно, масличные и металлургическое сырьё. Первая группа чаще требует гибкой доставки и высокой частоты отправок; вторая — эффективной массовой морской логистики.

Сохраняется конкуренция между прямыми судозаходами и резервными маршрутами через Румынию, Болгарию и дунайские порты. В июле 2026 года Maersk сообщила о временном прекращении конкретного фидерного сервиса через Черноморский рыбный порт и перенаправлении части грузов в Констанцу. Это не означает остановки всех контейнерных линий в Украине, но хорошо показывает, почему даже при восстановлении прямых перевозок грузовладельцам необходимы резервные цепочки.

Новый структурный фактор — соглашение о свободной торговле между Украиной и Турцией. Согласно Министерству торговли Турции, соглашение вступило в силу 1 октября 2026 года; предусмотренные тарифные уступки начнут применяться с 1 января 2027 года. Увеличение торговли после этого срока будет зависеть от правил происхождения, конкретных тарифных позиций и состояния украинской экономики, а не только от снижения пошлин. Тем не менее соглашение создаёт основу для устойчивого развития двусторонних контейнерных и автомобильных перевозок, в том числе после завершения войны.

7. Автомобильный транспорт и Ro-Ro: гибкость ценой зависимости от границ

Морская логистика доминирует в турецкой внешней торговле по массе, но автомобильный транспорт играет непропорционально важную роль в перевозках промышленной продукции. Таможенный союз с ЕС обеспечивает основу западного направления, однако не устраняет ограничения международного рынка автоперевозок. В 2025 году совокупная торговля товарами Турции и ЕС достигла 217,6 млрд евро; на ЕС пришлось 42,7% турецкого товарного экспорта, по данным Европейской комиссии. Российский рынок, несмотря на скачок торговли после начала полномасштабной войны, не сопоставим с европейским по значимости для турецкого промышленного экспорта.

Ключевые сухопутные направления проходят через Капыкуле и Хамзабейли на границе с Болгарией, Ипсалу на границе с Грецией, Сарп на границе с Грузией, Гюрбулак в сторону Ирана и Хабур в сторону Ирака. Морские линии Ro-Ro между Турцией и европейскими портами позволяют обходить часть сухопутного маршрута, снижать пробег тягачей и, при перевозке несопровождаемых полуприцепов, экономить рабочее время водителей.

Изменения заметны и на восточном автомобильном направлении. По материалам выступления ассоциации UND на Danube Ports Days 2025, число гружёных автомобилей, следовавших из Европы транзитом через Турцию в третьи страны, увеличилось с 67,4 тыс. в 2022 году до 70,5 тыс. в 2023-м и 83,9 тыс. в 2024-м. За 2023–2024 годы число рейсов в Казахстан выросло с 3,47 до 5,78 тыс., в Узбекистан — с 1,11 до 2,28 тыс., в Азербайджан — с 7,43 до 9,63 тыс. При этом крупные потоки обслуживали также Грузию, Иран и Ирак. Рост данного сегмента на 24% за два года отражает расширение восточного автомобильного транзита, но это не статистика всех турецких автоперевозок и не доказательство того, что все дополнительные грузы были перенаправлены с российских маршрутов.

Для украинского рынка важным стало продление в феврале 2024 года безразрешительного режима двусторонних и транзитных грузовых автоперевозок как минимум до окончания войны. Тогда же стороны договорились о возможности въезда порожних автомобилей. Но либерализация двустороннего сообщения не устраняет правила перевозок из третьих стран, требования к транзитным документам и пограничные задержки.

Отдельную проблему представляет доступ турецких водителей в Шенгенскую зону. В октябре 2026 года представители ассоциации UND оценивали число водителей, затронутых визовыми ограничениями, примерно в 25 тыс. Эта отраслевая оценка не означает, что все они одновременно прекратили работу, но указывает на масштаб потенциального ограничения пропускной способности. Для перевозчика время ожидания уменьшает число оборотных рейсов на автомобиль и повышает стоимость доставки без изменения километрового тарифа.

Морские Ro-Ro-сервисы на Чёрном море могут дополнить сухопутную сеть. Довоенные связи Черноморска с Самсуном и Стамбулом имели существенный потенциал, но, согласно официальным материалам украинского концессионного проекта от сентября 2026 года, регулярная паромная эксплуатация терминала на тот момент не была восстановлена. В 2015–2018 годах он обрабатывал в среднем 1,7 млн тонн ежегодно при проектной мощности 4,5 млн тонн. В случае устойчивого восстановления сообщения это создаст дополнительный выбор для грузовладельцев, особенно при наличии железнодорожной стыковки.

8. Средний коридор: стратегическая альтернатива, а не замена морскому транспорту

Транскаспийский международный транспортный маршрут (TITR) получил после 2022 года принципиально иной уровень внимания. Его основная конфигурация включает сухопутный транзит через Казахстан, пересечение Каспийского моря, Азербайджан и Грузию, затем выход либо через Турцию, либо через грузинские черноморские порты. Такая разветвлённость принципиальна: тоннаж TITR не равен транзиту через территорию Турции.

Динамика грузопотоков Среднего коридора, млн тонн
ГодОбъёмХарактер динамики
2021около 0,6Довоенная база
20232,76Ускорение после 2022 года
20244,48+62,3% к 2023 году
20254,12−8,0% к 2024 году

Источники: Министерство транспорта Австрии (довоенная база порядка 0,5–0,6 млн тонн в различных оценках), The Astana Times со ссылкой на Министерство транспорта Казахстана (2023–2025). Границы статистического учёта в отдельных публикациях различаются; темпы за 2024–2025 рассчитаны по одному ряду.

Сокращение тоннажа в 2025 году не отменяет долгосрочного роста, но показывает его нелинейность. Одновременно по маршруту было перевезено порядка 77 тыс. TEU, а Казахстан обозначил ориентир в 300 тыс. TEU к 2029 году. Достижение этой цели означало бы почти четырёхкратное увеличение контейнерного потока за четыре года; такой темп не следует считать гарантированным.

Коридор особенно перспективен для товаров, чувствительных к срокам доставки и политическим рискам: оборудования, комплектующих, определённых категорий электроники, текстиля. Для низкостоимостного массового груза необходимость нескольких перегрузок, использование каспийских судов и разные стандарты железнодорожной инфраструктуры могут свести на нет преимущества расстояния. Кроме межконтинентального транзита,важное значение имеет развивающаяся торговля самих стран Кавказа и Центральной Азии.

Ключевыми являются наличие вагонов и каспийских судов, регулярность отправления, согласование тарифов, синхронизация работы железных дорог, пограничных служб и терминалов. На участке Ахалкалаки — Карс существует стык колеи 1520 и 1435 мм. Дорога Баку — Тбилиси — Карс проходила реконструкцию и вернулась к полноценной эксплуатации в мае 2024 года, по данным CAREC. Пропускная способность отдельного участка не равнозначна способности всей цепочки доставлять грузы в гарантированный срок.

В сентябре 2026 года Всемирный банк опубликовал новую оценку: инвестиции в транспортную систему способны к 2040 году более чем втрое увеличить объём торговли на направлении и вдвое сократить время перевозки, а сочетание инвестиций и институциональных реформ — увеличить объёмы в четыре раза. Это долгосрочные условные результаты моделирования, а не прогноз исключительно турецкого транзита или гарантированный результат к 2030 году.

9. Железнодорожная инфраструктура: основное ограничение турецкой транзитной модели

Для Турции центральная задача состоит в создании связной железнодорожной системы между восточной границей, промышленным западом и ЕС. Сегодня даже при росте интереса к железнодорожному транзиту морские и автомобильные перевозки остаются определяющими. Поэтому развитие железных дорог представляет собой прежде всего возможность изменения структуры перевозок, а не отражение уже достигнутого масштаба транзита.

Национальная железнодорожная статистика также не подтверждает общего грузового бума. Согласно проектному документу Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (AIIB) от ноября 2025 года, железнодорожные грузоперевозки по стране составляли 38,2 млн тонн в 2021 году, 38,9 млн в 2022-м, 32,4 млн в 2023-м и 26,1 млн в 2024-м. Это снижение на 32% относительно 2021 года по приведённому в документе ряду. Поэтому быстрый рост небольшого международного коридора может сочетаться с сокращением грузовой работы национальной сети. Для турецких железных дорог приоритетны не только новые транзитные сегменты, но и восстановление конкурентоспособности внутренних грузовых перевозок.

В декабре 2024 года Всемирный банк одобрил финансирование в размере 660 млн долларов для модернизации и электрификации 660-километрового направления Дивриги — Карс. Оно связывает восточную периферию с существующей сетью страны. Отдельным проектом является новый 127-километровый железнодорожный обход Стамбула с пересечением Босфора по мосту Явуза Султана Селима. В марте 2026 года Всемирный банк одобрил кредит на 2 млрд долларов как часть координируемого пакета финансирования на 6,75 млрд долларов.

Новый переход имеет системное значение: существующий Marmaray вынужден сочетать пассажирские и грузовые функции. Обход позволит развести часть этих потоков, увеличить гибкость графика и соединить восточные и западные районы без обязательного прохождения грузовых поездов через перегруженную городскую систему. Но финансовое одобрение не означает, что новая пропускная способность уже доступна. Ноябрьский отчёт Еврокомиссии отмечает, что закупочные процедуры по проекту ещё не были начаты.

Третье направление — железная дорога Халкалы — Капыкуле, связанная с европейской сетью TEN-T. В том же докладе Еврокомиссии за 2026 год отмечается ход строительства и испытаний отдельных участков, но также необходимость совершенствования доступа к инфраструктуре и совместимости систем. Состояние всех участков нельзя оценивать по готовности одного из них. Для международного интермодального сервиса важно не только появление новой линии, но и наличие согласованных грузовых ниток графика, терминалов и гарантированных стыковок в Болгарии и далее в ЕС.

На юге страны железнодорожный коридор Мерсин — Адана — Османие — Газиантеп, достигший, по оценке Еврокомиссии, примерно 85% физической готовности, должен усилить связи промышленных районов с портами. В более отдалённой перспективе проект Iraq Development Road может добавить выход к Персидскому заливу, но его будущий грузопоток нельзя включать в базовые оценки текущей транспортной мощности.

10. Проливы: рост стратегического значения не равен росту физического транзита

Босфор и Дарданеллы остаются незаменимым морским выходом из Чёрного моря к глобальным рынкам. Конвенция Монтрё регулирует режим прохода, при этом ограничения военного судоходства и условия торгового судоходства необходимо различать. Стратегическая значимость проливов повышается даже тогда, когда их физическая загрузка не растёт.

По статистике МИД Турции, объём опасных грузов, перевозимых танкерами через Босфор, составлял 147,2 млн тонн в 2021 году и 169,8 млн в 2025-м (+15,3%). Через Дарданеллы аналогичный показатель вырос со 168,0 до 193,3 млн тонн (+15,1%). Эти данные нельзя суммировать для получения объёма уникальных грузов: некоторые суда проходят оба пролива.

Военная угроза в Чёрном море увеличивает нестабильность судозаходов и страховых расходов. В сентябре 2026 года OSW отмечал сокращение нефтяного экспорта через российские черноморские порты вследствие атак на инфраструктуру. При этом риски затрагивают не только российское сырьё: район Новороссийска обслуживает значительную часть казахстанского нефтяного экспорта через систему Каспийского трубопроводного консорциума.

Для Турции это создаёт двусторонний эффект. Перераспределение грузов может приносить дополнительную выручку терминалам и агентам, но нарушение устойчивости энергопоставок и рост стоимости фрахта способны повышать издержки национальной промышленности. Экономическая выгода логистического сектора и выгода национальной экономики не обязательно совпадают.

11. Что показывают последние данные 2026 года

Морские перевозки Турции в январе–октябре 2026 года
ПоказательЯнварь–октябрь 2026К аналогичному периоду 2025, %
Весь грузооборот457,39 млн т+0,2
Экспортные грузы113,74 млн т−5,1
Импортные грузы215,54 млн т−3,2
Внешнеторговый тоннаж без транзита329,28 млн т−3,9
Весь контейнерооборот11,95 млн TEU+2,3
Экспортные контейнеры4,38 млн TEU+2,4
Импортные контейнеры4,40 млн TEU+1,5

Источник: Главное управление морского транспорта Турции, бюллетени от 10 ноября 2026 года: грузовая статистика и контейнерная статистика.

Внешнеторговый тоннаж сократился почти на 13,35 млн тонн, в то время как общий грузооборот незначительно вырос. Следовательно, совокупный прирост транзита и каботажа компенсировал это сокращение. В октябре 2026 года перевалка импортных грузов упала на 16,1% в годовом выражении, тогда как транзит в тоннах вырос на 17,6%, каботаж — на 18,0%. По одному месяцу невозможно определить устойчивость данной тенденции, но совокупные показатели уже позволяют говорить о различии траекторий внешнеторгового тоннажа и контейнерного рынка.

Если в ноябре–декабре сохранятся примерно прошлогодние абсолютные объёмы, годовой результат составит около 554 млн тонн и 14,27 млн TEU. Если экстраполировать среднюю интенсивность первых десяти месяцев, получится около 549 млн тонн и 14,34 млн TEU. С учётом двух подходов рабочий диапазон на конец 2026 года составляет 549–560 млн тонн и 14,2–14,4 млн TEU при отсутствии существенных новых нарушений. Это редакционная оценка, а не опубликованный итог года или статистический доверительный интервал.

12. Экономика новой логистической системы

Транспортные операторы в Турции работают одновременно в нескольких бизнес-моделях. В сырьевом сегменте основное значение имеют тоннаж, регулярность поставок, доступность специализированного флота и стоимость энергии. В контейнерной логистике — частота судозаходов, оборот оборудования, возможность консолидации и доступ к промышленному хинтерланду. В трансконтинентальном транзите конкурентоспособность определяется прежде всего надёжностью всей цепочки, а не расстоянием между начальной и конечной точками.

При сравнении маршрутов целесообразно учитывать полную ожидаемую стоимость доставки: транспортный тариф, перевалку и хранение, страхование, финансирование запасов и ожидаемые потери от задержек. Например, для партии промышленного товара стоимостью 100 тыс. евро при условной стоимости капитала 10% годовых десять дополнительных дней в пути означают около 274 евро финансовых издержек ещё до учёта простоя производства, договорных штрафов и хранения. Это иллюстративный расчёт, а не наблюдаемая рыночная ставка.

Устойчивый спрос на новые коридоры возникает там, где готовность клиента оплачивать сокращение времени или снижение неопределённости превышает дополнительные расходы на перегрузку и пересечение границ. Поэтому морской сервис, сухопутная перевозка и железнодорожно-морской маршрут часто обслуживают разные ниши. Попытка объявить один из них универсальным заменителем остальных не соответствует структуре реального рынка.

Воздушная логистика занимает особую нишу. По статистике аэропорта Стамбула на основе данных DHMİ, объём собственно авиационных грузов, без багажа и почты, увеличился с 0,78 млн тонн в 2021 году до 2,09 млн в 2025-м. Приписывать весь рост войне было бы ошибкой: в 2022 году одновременно происходил перенос грузовых операций из аэропорта имени Ататюрка в новый аэропорт. Развитие авиационного хаба расширяет возможности для срочных поставок, фармацевтики, комплектующих и грузов электронной коммерции, но не заменяет массовые морские и наземные перевозки.

Наконец, следует различать номинальную и доступную мощность. По приведённым Турецкой палатой судоходства данным, в 2025 году при расчётной суммарной контейнерной мощности терминалов 25,9 млн TEU фактический оборот составлял 14 млн TEU, то есть около 54%. Однако средний показатель не характеризует доступность мощности в каждом порту и в каждую неделю. Резерв причального фронта не гарантирует свободного места на складе, наличия подходящей платформы, доступного судового окна или своевременного оформления груза. Именно способность координировать эти элементы может стать более существенным конкурентным преимуществом Турции, чем увеличение формальной мощности терминалов.

13. Сценарии развития в 2027–2030 годах

Для прогноза следует исходить из того, что полный 2026 год пока не завершён, а направления будущих военных и политических событий не поддаются надёжной количественной оценке. Поэтому сценарии ниже не являются вероятностным прогнозом. Они построены на условной базе 2026 года в 554 млн тонн и 14,3 млн TEU и показывают возможный результат четырёх лет при разных среднегодовых темпах. Для сравнения: в 2021–2025 годах фактический среднегодовой рост составлял около 1,3% в тоннах и 2,7% в TEU.

Сценарная оценка грузооборота портов Турции к 2030 году
СценарийСреднегодовой рост в тоннах2030, млн тСреднегодовой рост TEU2030, млн TEU
Негативный−1…+0,5%532–5650…2%14,3–15,5
Базовый+1…2,5%576–612+2,5…4%15,8–16,7
Благоприятный+3…4,5%624–661+4,5…6%17,1–18,1

Источник: сценарные расчёты BlackSeaTrans по формуле сложного роста от условной базы 2026 года. Темпы заданы экспертно, диапазоны не являются статистическими доверительными интервалами. Итог зависит также от мировой торговли и макроэкономики Турции.

Базовый сценарий. Продолжение геополитической фрагментации при сохранении основных торговых маршрутов. Российское сырьё остаётся существенным элементом турецкого импорта, однако посреднические грузопотоки не повторяют скачка 2022 года. Украинско-турецкая торговля постепенно восстанавливается, и тарифные уступки стимулируют отдельные товарные группы. Контейнерные хабы Мраморного моря растут быстрее общего тоннажа, Средний коридор расширяется постепенно. Ключевые инфраструктурные проекты улучшают отдельные участки системы, но не все ограничения устраняются до 2030 года.

Благоприятный сценарий. Стабилизация безопасности Чёрного моря, развитие украинской реконструкции при достаточном финансировании, восстановление регулярных паромных сервисов, улучшение железнодорожных связей с ЕС и согласование процедур на Среднем коридоре. Турецкие поставщики оборудования и стройматериалов получают дополнительные рынки, а терминалы — новые встречные потоки. Снижение риска одновременно способно вернуть часть перевалки непосредственно в украинские порты. Поэтому благоприятный сценарий для торговли не обязательно означает максимальное увеличение доли транзитной перевалки в Турции.

Негативный сценарий. Усиление военных рисков, перебои в поставках энергоресурсов, расширение санкционного давления, осложнения на европейских границах или спад внешнего спроса. Дополнительная аварийная перевалка отдельных грузов не компенсирует сокращение общей торговой активности. Увеличиваются затраты на фрахт, страхование и оборотный капитал, а инвестиции в новые мощности могут опередить фактический спрос.

Для Среднего коридора целесообразно использовать отдельный прогноз: от 4,12 млн тонн в 2025 году до порядка 5–7 млн тонн в 2030-м в базовом сценарии и 8–11 млн при ускоренном устранении инфраструктурных и административных ограничений. Эти диапазоны соответствуют примерно 4–11% и 14–22% среднегодового роста за пять лет соответственно; они характеризуют маршрут в целом, а не долю Турции. Опубликованный в августе 2026 года австрийским транспортным ведомством ориентир в 11 млн тонн к 2030 году следует рассматривать как верхний условный ориентир, а не неизбежный результат.

14. Индикаторы, за которыми следует наблюдать

Наиболее информативным показателем устойчивости турецкой модели будет не совокупный рекорд портов, а доля национального импортно-экспортного оборота в сравнении с международной перевалкой. Если транзитная контейнерная база вновь начнёт расти быстрее двусторонних грузов, это будет свидетельствовать об усилении хабовой функции. Рост тоннажа только за счёт ввоза сырья будет означать развитие иной экономической модели.

На российском направлении необходимо отслеживать физическую структуру поставок отдельно от стоимостных показателей, частоту нарушений работы черноморских портов, доступность платежей и страхования. На украинском направлении — число прямых линейных сервисов, регулярность паромного сообщения, товарную структуру торговли после января 2027 года и обеспеченность финансированием реконструкции. На Среднем коридоре важнее всего фактическая продолжительность доставки и её разброс, а также доля отправлений, дошедших через турецкую железнодорожную ветвь, а не только общий тоннаж TITR.

На европейском направлении показателями станут продолжительность пограничного оформления, доступность водителей, частота Ro-Ro-отправлений, реальные грузовые возможности линии Халкалы — Капыкуле и этапы реализации нового железнодорожного перехода через Босфор. Только совокупность таких индикаторов позволяет определить, превращаются ли инвестиционные планы в доступную транспортную мощность.

Выводы

После февраля 2022 года Турция усилила своё стратегическое значение в международной логистике, но статистические результаты отличаются от наиболее оптимистичных представлений о транзитном буме. За 2021–2025 годы основным источником прироста портового тоннажа стал импорт; общий морской транзит, измеряемый в тоннах, сократился. Контейнерный транзит оказался более устойчивым, но рекорд 2022 года пока не восстановлен. Пространственным центром роста стали порты Мраморного моря, а не собственно черноморское побережье.

Дальнейшие перспективы будут определяться способностью страны перейти от эксплуатации преимуществ, возникших вследствие чрезвычайного перераспределения грузов, к созданию устойчивых транспортных сервисов. Российское направление останется значительным источником массовых грузов, однако сопряжённым с повышенной неопределённостью. Европейское направление сохранит значение главной грузовой базы для промышленного экспорта. Украинское восстановление и вступление в действие тарифных преференций формируют самостоятельную возможность роста. Средний коридор постепенно расширит географию доступных рынков, но ещё долго будет ограничен пропускной способностью и качеством межгосударственной координации.

Война ускорила формирование более сложной системы грузопотоков, но не создала её с нуля. Наиболее вероятное наследие этого периода — не превращение Турции в универсальную замену северным евразийским маршрутам, а закрепление страны как крупного промышленно-логистического узла с несколькими взаимодополняющими направлениями. Его конкурентоспособность будет зависеть от регулярности перевозок, предсказуемости издержек и способности переключать грузы между маршрутами без длительного нарушения цепочек поставок.

О методике. базовый год — 2021, период после начала полномасштабного вторжения — 2022–2026. Последние доступные сопоставимые месячные морские данные — январь–октябрь 2026 года, опубликованы 10 ноября. Портовая перевалка, количество TEU, торговый оборот в денежных единицах и объёмы коридоров имеют разные границы учёта и не суммируются. Точные матрицы грузов по происхождению, назначению и видам транспорта, сопоставимые ставки фрахта, полный железнодорожный ряд за 2025–2026 годы и фактический турецкий участок Среднего коридора в едином ряду не установлены; поэтому причинный вклад войны, будущие объёмы отдельных линий и тарифы не представлены как измеренные величины. Прогнозы являются условными редакционными сценариями.